Неточные совпадения
Испытав всю безграничность, всё увлечение, всё могущество
материнской любви, с которою, конечно, никакое другое чувство равняться не может, Софья Николавна сама смотрела на свое настоящее положение с уважением; она приняла за святой
долг сохранением душевного спокойствия сохранить здоровье носимого ею младенца и упрочить тем его существование, — существование, в котором заключались все ее надежды, вся будущность, вся жизнь.
Первое время
материнское чувство с такою силой охватило меня и такой неожиданный восторг произвело во мне, что я думала, новая жизнь начнется для меня; но через два месяца, когда я снова стала выезжать, чувство это, уменьшаясь и уменьшаясь, перешло в привычку и холодное исполнение
долга.
Спустившееся платье обнаружило такую белизну, такую красоту молодого тела Ирены, что Анжелика Сигизмундовна остановилась на минуту и устремила на нее
долгий взгляд, в котором промелькнуло нечто вроде
материнской гордости.
— У меня свободней, очень
дольше побаловать будет можно, — убеждал он тещу, говоря, что здесь у нее неловко беспокоить бабушку; но сама бабушка, которой ближе всех касалась эта отговорка, решительно восстала против перенесения Маниного праздника из
материнского дома к зятю.
— Да-с, нарушение
долга, но что поделаешь? Ужасные времена, ужасные времена! Искренно страдаю, искренно боюсь, поверьте, нанести жестокий удар вашему
материнскому сердцу… Но не прикажете ли воды, Елена Петровна?
Это ничего почти не выразит, если мы, по сущей справедливости, скажем, что сожители его обирали, объедали, опивали, брали его последнее белье и платье, делали на его имя
долги, закладывали и продавали его заветные
материнские вещи, — они лишали его возможности работать и выгоняли его из его же собственной квартиры.
Тут он совершенно забылся и, раскрыв глаза после долгого-долгого времени, с удивлением заметил, что лежит на той же лавке, так, как был, одетый, и что над ним с нежною заботливостью склонялось лицо женщины, дивно прекрасное и как будто все омоченное тихими,
материнскими слезами.
Как ни бедствовала при жизни Марфа, но она жила аккуратно и, в виду получения будущих благ, не делала
долгов; не то пошло после ее смерти. После нее один за другим умерли ее два сына: Сергей меньшой и Александр, и остался в живых один только Григорий, который, получив один всю
материнскую часть, в самом непродолжительном времени наделал до 700 тысяч рублей
долгу, и в 1840 г. правительство нашло нужным учредить над ним опеку.